«Моя семья и другие звери» — это «книга, завораживающая в буквальном смысле слова» (Sunday Times) и «самая восхитительная идиллия, какую только можно вообразить» (The New Yorker). С неизменной любовью, безупречной точностью и неподражаемым юмором Даррелл рассказывает о пятилетнем пребывании своей семьи (в том числе старшего брата Ларри, то есть Лоуренса Даррелла — будущего автора знаменитого «Александрийского квартета») на греческом острове Корфу. И сам этот роман, и его продолжения разошлись по миру многомиллионными тиражами, стали настольными книгами уже у нескольких поколений читателей, а в Англии даже вошли в школьную программу. «Трилогия о Корфу» трижды переносилась на телеэкран, причем последний раз — в 2016 году, когда британская компания ITV выпустила первый сезон сериала «Дарреллы», одним из постановщиков которого выступил Эдвард Холл («Аббатство Даунтон», «Мисс Марпл Агаты Кристи»).
Роман публикуется в новом (и впервые — в полном) переводе, выполненном Сергеем Таском, чьи переводы Тома Вулфа и Джона Ле Карре, Стивена Кинга и Пола Остера, Иэна Макьюэна, Ричарда Йейтса и Фрэнсиса Скотта Фицджеральда уже стали классическими.

17 лет назад звездолет землян потерпел страшное крушение на необитаемой планете. Выжило меньше половины членов экипажа. Помощь так и не пришла. Люди выстроили маленький поселок и попытались жить... но жизнь обернулась выживанием и жестокой борьбой за существование. Старели и умирали взрослые, а рожденные в поселке дети росли, в сущности, уже дикарями с жесткой родоплеменной ментальностью, своими для родной им суровой природы и чужими для человеческой цивилизации.

Три попытки дойти до брошенного корабля, чтобы забрать оттуда необходимые поселянам консервы и лекарства, книги и оружие, уже провалились. И теперь в страшый путь через смертоносный горный перевал отправляется четвертая группа, почти полностью состоящая из подростков...

Роковые сороковые. Годы войны. Трагичная и правдивая история детей, чьи родители были уничтожены в годы сталинских репрессий. Спецрежимный детдом, в котором живут «кукушата», ничем не отличается от зоны лагерной – никому не нужные, заброшенные, не знающие ни роду, ни племени, оборванцы поднимают бунт, чтобы ценой своих непрожитых жизней отомстить за смерть своего товарища… «А ведь мы тоже народ, нас мильоны, бросовых… Мы выросли в поле не сами, до нас срезали головки полонозрелым колоскам… А мы, по какому-то году самосев, взошли, никем не ожидаемые и не желанные, как память, как укор о том злодействе до нас, о которым мы сами не могли помнить. Это память в самом нашем происхождении… У кого родители в лагерях, у кого на фронте, а иные как крошки от стола еще от того пира, который устроили при раскулачивании в тридцатом… Так кто мы? Какой национальности и веры? Кому мы должны платить за наши разбитые, разваленные, скомканные жизни?.. И если не жалобное письма (песнь) для успокоения собственного сердца самому товарищу Сталину, то хоть вопросы к нему…»